Марципановый поцелуй утра.

Только на днях я надевала на себя любимые ромбовидные серьги и кольцо с гранатами только потому что, говорят, гранат придаёт силы. И не важно терракотовый на пальце или марганцовочный в ушах-си-лы. Силы!
Но тут открыла всё что нарисовала за последнее время и поняла- что всё у меня хорошо. И утра прекрасны.
Пора начинать кормить себя ранними сонными утрами кофе с марципанами.

Днепропетровск

В каждом уголке неумолимо пахнет Днепропетровском. Каждую секунду я улавливаю неожиданные нотки этого города, точнее того времени, что я в нём провела.


Хочется пить редкий ночной чай из больших прозрачных кружек с подсолнухами на вытертом диване. В окружении вытертых обоев, под выгоревшей когда-то молочно-голубой люстрой с плафонами в форме вместительных бокалов. В свете большого никому не нужного телевизора, говорящего на иностранном языке. Под звуки ночных сверчков, что ордами поют под твоим подоконником.
Хочется просто смаковать эту редкую ночную прохладу. Когда вся пыль оседает, пуская в грудь свежий воздух, и щиколотки лижет не то туман, не то ветерок. Поливать дикую клумбу, пыльную серую дорогу, тополи на противоположной стороне. Бегать самой под водой из этого шланга, торчащего из синей облупленной решетки окна на первом этаже, под крышей из лоз винограда.
Хочется из тех же кружек чаще пить настоящий квас. Не есть ничего, кроме абрикосов.
Слышать два гудка, мчащихся на радиус равный «до горизонта», в 23:00 и 06:00. Засыпать под передачи о животных в большой кровати с большой девочкой Светой. Говорить с ней, слышать как она с утра уходит на рынок за свежими фруктами и сырками.

Рига

Я сегодня почувствовала очень много запахов воспоминаний. Запах утренней, сонной Риги, сладко спавшей в белёсом тумане. Она проснулась с улицы Вокзальной, когда услышала мою, всегда мягкую по утрам, поступь. Проснулась, лениво потянулась, неспешно разогнала туман и пригласила на кофе. На самый вкусный кофе. Подобный я нашла только после долгой утомительной прогулки по Таллину. Пока я шла по шестиутренней Риге, мне встречались малоэтажные жилые дома из необработанных грубых досок, пропитанных уже очень давно составами, которые давали им потрясающий тёмно-шоколадный цвет. Встретился неописуемо красивый, лаконичный, молочнобелый мост из гладкокатанного проката с туго натянутыми тросами. Сложно было оторвать взгляд от этого молочного чуда ,уходящего вдаль, на другой берег через белёсый расползающийся туман. Встречались ещё нестриженные, зевающие газоны, пока ненагретые архитектурные формы. Единственный ко был бодр- это огромные бакланы, кружащие над большим вокзалом с тем самым вкусным кофе.

Потом был Тарту. С домом в форме коричной палочки, жуткой жарой и нагретым чёрным корпусом фотоаппарата.
Вокзал Йыхве.

Субботняя весна.

Мне сказали 31 мая и я почувствовала его запах.
Весной всегда пахнет так по-особенному: свежо, солнечно- яркий свет затекает тебе прямо в рот, глазницы, лёгкие, сердце, наполняет всё вплоть до подушечек пальцев, туго натягивая их ,так что прикасаться ко всему становится щекотно. Весной так по-особенному солнечно. Весенний свет обладает какими-то выдающимися свойствами: он будоражит, будто в нём ударная доза витаминов, он берёт твоё лицо тёплыми ладошками, поднимает к себе и улыбается.
Где я была весь май? Всю весну? Почему я ничего не помню с этой весны своими рецепторами?
Нужно ловить каждый момент и бежать на улицу. Вот и сегодня так особенно-то ли весна, то ли осень. Нужно бежать к этому неповторимому запаху,не упускать не секунды.

Танцы после

вино+альдамер со вкусом грецких орехов.

В дождь чаще воют сирены скорых.

Я даже не помню, что произошло в начале.

В комнате было так темно, будто вечер.

Налетел дождь. И я, в ещё неподпоясанном платье, рванула на подоконник. Я подставляла долгожданному дождю руки, ладони, лицо. Улыбалась ему с закрытыми глазами.

Справа лило полосами Полосы лились искажённо, не прямо, линии искривлялись, колыхались, как ткань на ветру. За крышами то скрывались, то появлялись макушки деревьев, казалось, они навсегда слягут за этими крышами. Но они боролись друг с другом, наклонялись то в одну, то в другую сторону. Как в танце.

По крышам мело. Вода бежала горизонтально, каплями, целыми потоками издалека белых огромных капель.

Я уже стояла на подоконнике стопами, вылазила, скручивала позвоночник в спираль, ливень разбивался о мою кожу, вода мочила волосы, те кучерявились, изгибались. Все формы ломались под этой долгожданной, так внезапно свалившейся водой.

Я ломалась, я выкручивалась, я дышала. Я ДЫШАЛА. Мне хотелось дышать глубже. Чаще. Так часто, что у меня уже кружилась голова, но я не могла остановиться. Пусть я упаду на пол с кислородным перенасыщением, но я не могу остановиться!

Я наконец чувствовала запахи. Я чувствовала запахи!

Мне захотелось сорвать со стёкол чертежи. И я сорвала. Мне захотелось, сорвать эти шторы, и я сорвала. Мне захотелось танцевать, и я танцевала с закрытыми глазами. Мне захотелось раздеться, распустить волосы, и я чувствовала спиной как волосы укрывают её.

Дождь успокоился. Стал прямой. Под такой дождь хорошо пить чай, подумалось мне.

И я заварила в белом заварнике шарик зелёного чая с цветами и орехами.