Отдельное шестиутреннее пространство.

Встав в 6,ты уже не перенесёшься на волнах времени сначала в 7, а потом так же неспешно в 8.

За облупленной рамой с дырявыми стёклами гудит вдалеке поезд. По любым гудкам можно определять время:

по заводским шестиутренним гудкам, зовущим к смене, стягивающих к себе плотные векторы сонных людей;

по безответным гудкам в телефонной трубке всегда в одно и тоже время ночью;

по гудкам проползающих рядом светящихся червей-поездов, за которыми восторженно наблюдаешь с мостов или совсем рядом, так близко, что тебя обдаёт рассекаемым воздухом под грохот колёс и проносящийся свист.. В поездах сонные люди на белых наемных подушках ворочаются под стук колёс.

Ныряя в дверной проём с шаткой дверью, за другим окном вижу оранжевую шестиутреннюю стоянку. Фонарь там в холодное время года особенно рыж.

Огромный чёрный котище сегодня спит под ним.

Всё очень мурашливо, зябко. Прыгаю обратно под одеяло стараясь не складывать в сумму всё увиденное, услышанное и пугающее. А за всё той же рамой, по стеклу постукивает свисающий провод.

Спать.

Спа-Ать!

Про начало осени

Я захожу в маршрутку, поднимаю глаза на водителя.И мою кожу окутывает тепло. Первая работающая печка в машине. Осень-осень. Мне так приятно ежиться, пытаясь стянуться к центру тёплой битловки.

Иду и пронизываюсь особенным ветром. Осенним ветром. Он всегда с яблочной кислинкой.

Осень начинаешь идти по широкому тротуару размашистыми зигзагами. Потому что теперь- ходить по лужам холодно. В шумит в густых кронах, перебирает пласты шуршащих листьев.

Бегущие картинки за открытым окном.

Объёмные облака, именно те, что создают в воображении больше всего ассоциаций, от самых разных оттенков белого (сливочного) до дымчатого и голубого; освещённые холмы свежего зелёного цвета; поля с нечёсаными жёлтыми прореженными полосами лютиков; торчащие ржавые всклокоченные колоски; густо-зелёные шары кустарников; проскальзывающая порой магнолия; основной пшеничный тон колышущегося дикого поля।
Может, вскоре я захочу перейти на масло।
Масло?!
Вот он- ответ.

Разговор с первым человеком.

Ни для чего. Только для себя, ради себя. А как перейти на новый уровень, я почувствую.
Изначальный вопрос был: "Как перейти на новый уровень? И каков он вообще? И главное- с какой стороны подступиться?"

Шрифт Брайля.

Почему я провожу эти линии? Когда я вижу, я испытываю от этого удовольствие, но как только начинаю рисовать, моё лицо каменеет, и я становлюсь серьёзна. Хотя внутри всё дрожит от восторга от увиденного.
Когда я беру какие-то сюжеты из головы, то это просто увлекает. Трепета нет. Но увлекает очень сильно, почти беспросветно.
Так зачем же я ношу все эти линии на бумагу? Может, хочу сохранить красоту? Нет. Мне кажется, через рисунок я познаю этот мир. То что я рисую, я видела не глазами, а кончиками пальцев, остриём карандаша ,который становится продолжением твоей руки, продолжением тебя (как и линия , которую он за собой оставляет). Это как слепой, читающий книги пальцами.

Может это "неизбежное" взросление ( в хорошем смысле слова)? Взрослея, человек становится личностью- вырабатываются своя стилистика, оттачиваются черты характера (принципы), он приобретает определенное лицо. Как неотесанный камень в море с годами становится гладким и обтекаемым.
Обтекаемая форма - завершённая форма. Каждый должен стремиться к целостности, гармонии, завершённости. Когда он движется к этому абсолюту, он оттачивает себя, шлифует и становится одним единственным и неповторимым человеком. Целостным.
Я постепенно раскрываюсь, превращаясь из зелёного закрытого бутона никому неизвестного цветка в тугой бутон на этом этапе, а потом и в густопахнущий раскрывшийся на максимум цветок.

Взросление- накапливание знаний и опыта. Я познаю мир через рисунок.

Чтобы быть счастливым,нужно следовать своей природе. Быть самим собой. Но жить- значит постепенно рождаться. Постепенно становиться самим собой.
Жить- постепенно раскрываться, распускаться как бутон।Совершенствоваться. Т.е. с течением временеи, оттачивая свою стилистику (не важно в чём), почерк,приобретать определённое лицо. С чёткими определёнными линиями. Становить личностью, индивидуальностью.

Получается, я хочу получить своё истинное лицо, только моё.

Одни вопросы.

Просто оттачивания техники мне сейчас мало. Тогда что мне нужно? Удовлетворение своих амбиций? Осознание того, что я могу больше, но ограничиваюсь ни к чему не ведущими домашними мини-натюрмортами просто убивает. А что такое амбиции? Уверенность в успешном движении к чему-то абсолютному? Не его достижение, а желание действия, причём с уверенностью в успешности этого движения в будущем?
Конечно, оттачивание техники в любом случае будет продолжаться. На то она и практика. Но теперь это будет с осознанием необходимости, какой-то оправданной жертвы в мире искусства. Значит мне нужен какой-то абсолют- моё большое дело. Дело всей жизни. Дело всей моей жизни- это моя вторая копия, близнец выполненный мною же. Увековечивание себя же? Своего видения?
Мне нужна какая-то осмысленность. Знание что это для чего-то нужно. Практическая цель? Хм-хм.. вряд ли. Только если касаемо архитектуры, но не рисунка.
Мне постоянно нужно движение, развитие. А когда есть цель, значит- есть вектор движения, значит есть скорость. Конечно, и при отсутствии цели скорость есть, пока ты хаотически мечешься в поисках этой самой цели. Но это распыление своих сил, трата времени не на созидание, а на поиск.
Мне нужно к чему-то идти. Пусть "недостижимому".

Восторг.

Вопрос, над которым понадобилось задуматься глубже: «Для чего я это делаю?». Нет, речь не о моей эгоистической необходимости выплеснуть синтезирующуюся внутри меня энергию, чтобы она не застаивалась во мне, со временем прокисая и отравляя меня саму, отражаясь неудовлетворённостью и вскидыванием рук над головой. Речь о глобальной цели этих действий. К чему все эти линии? «Балерина для меня- всего лишь предлог для рисунка».
Для чего я это делаю?
Игра света и тени. Весь мир- это только свет и тень. Я хочу сохранить эту красоту? Нет. Я хочу показать красоту отдельно взятого тела? Нет, таких тел в природе ещё тысячи, миллионы. Хочу передать своё видение? Вряд ли. Я вижу игру линий, и что я чувствую? Трясущиеся от восторга коленки. Какая необходимость в том, что я делаю в итоге то? Это просто восхищение. Я вижу эти линии, форму, которая передаётся по средствам света и тени (в мире то ничего другого и нет) и восхищаюсь. Но для чего я переношу это восхищение на бумагу в конечном счёте?!

Девочка Рита в медных кольцах перевернула всё с ног на голову, разбудив меня.

Марципановый поцелуй утра.

Только на днях я надевала на себя любимые ромбовидные серьги и кольцо с гранатами только потому что, говорят, гранат придаёт силы. И не важно терракотовый на пальце или марганцовочный в ушах-си-лы. Силы!
Но тут открыла всё что нарисовала за последнее время и поняла- что всё у меня хорошо. И утра прекрасны.
Пора начинать кормить себя ранними сонными утрами кофе с марципанами.

Днепропетровск

В каждом уголке неумолимо пахнет Днепропетровском. Каждую секунду я улавливаю неожиданные нотки этого города, точнее того времени, что я в нём провела.


Хочется пить редкий ночной чай из больших прозрачных кружек с подсолнухами на вытертом диване. В окружении вытертых обоев, под выгоревшей когда-то молочно-голубой люстрой с плафонами в форме вместительных бокалов. В свете большого никому не нужного телевизора, говорящего на иностранном языке. Под звуки ночных сверчков, что ордами поют под твоим подоконником.
Хочется просто смаковать эту редкую ночную прохладу. Когда вся пыль оседает, пуская в грудь свежий воздух, и щиколотки лижет не то туман, не то ветерок. Поливать дикую клумбу, пыльную серую дорогу, тополи на противоположной стороне. Бегать самой под водой из этого шланга, торчащего из синей облупленной решетки окна на первом этаже, под крышей из лоз винограда.
Хочется из тех же кружек чаще пить настоящий квас. Не есть ничего, кроме абрикосов.
Слышать два гудка, мчащихся на радиус равный «до горизонта», в 23:00 и 06:00. Засыпать под передачи о животных в большой кровати с большой девочкой Светой. Говорить с ней, слышать как она с утра уходит на рынок за свежими фруктами и сырками.

Рига

Я сегодня почувствовала очень много запахов воспоминаний. Запах утренней, сонной Риги, сладко спавшей в белёсом тумане. Она проснулась с улицы Вокзальной, когда услышала мою, всегда мягкую по утрам, поступь. Проснулась, лениво потянулась, неспешно разогнала туман и пригласила на кофе. На самый вкусный кофе. Подобный я нашла только после долгой утомительной прогулки по Таллину. Пока я шла по шестиутренней Риге, мне встречались малоэтажные жилые дома из необработанных грубых досок, пропитанных уже очень давно составами, которые давали им потрясающий тёмно-шоколадный цвет. Встретился неописуемо красивый, лаконичный, молочнобелый мост из гладкокатанного проката с туго натянутыми тросами. Сложно было оторвать взгляд от этого молочного чуда ,уходящего вдаль, на другой берег через белёсый расползающийся туман. Встречались ещё нестриженные, зевающие газоны, пока ненагретые архитектурные формы. Единственный ко был бодр- это огромные бакланы, кружащие над большим вокзалом с тем самым вкусным кофе.

Потом был Тарту. С домом в форме коричной палочки, жуткой жарой и нагретым чёрным корпусом фотоаппарата.
Вокзал Йыхве.

Субботняя весна.

Мне сказали 31 мая и я почувствовала его запах.
Весной всегда пахнет так по-особенному: свежо, солнечно- яркий свет затекает тебе прямо в рот, глазницы, лёгкие, сердце, наполняет всё вплоть до подушечек пальцев, туго натягивая их ,так что прикасаться ко всему становится щекотно. Весной так по-особенному солнечно. Весенний свет обладает какими-то выдающимися свойствами: он будоражит, будто в нём ударная доза витаминов, он берёт твоё лицо тёплыми ладошками, поднимает к себе и улыбается.
Где я была весь май? Всю весну? Почему я ничего не помню с этой весны своими рецепторами?
Нужно ловить каждый момент и бежать на улицу. Вот и сегодня так особенно-то ли весна, то ли осень. Нужно бежать к этому неповторимому запаху,не упускать не секунды.

Танцы после

вино+альдамер со вкусом грецких орехов.

В дождь чаще воют сирены скорых.

Я даже не помню, что произошло в начале.

В комнате было так темно, будто вечер.

Налетел дождь. И я, в ещё неподпоясанном платье, рванула на подоконник. Я подставляла долгожданному дождю руки, ладони, лицо. Улыбалась ему с закрытыми глазами.

Справа лило полосами Полосы лились искажённо, не прямо, линии искривлялись, колыхались, как ткань на ветру. За крышами то скрывались, то появлялись макушки деревьев, казалось, они навсегда слягут за этими крышами. Но они боролись друг с другом, наклонялись то в одну, то в другую сторону. Как в танце.

По крышам мело. Вода бежала горизонтально, каплями, целыми потоками издалека белых огромных капель.

Я уже стояла на подоконнике стопами, вылазила, скручивала позвоночник в спираль, ливень разбивался о мою кожу, вода мочила волосы, те кучерявились, изгибались. Все формы ломались под этой долгожданной, так внезапно свалившейся водой.

Я ломалась, я выкручивалась, я дышала. Я ДЫШАЛА. Мне хотелось дышать глубже. Чаще. Так часто, что у меня уже кружилась голова, но я не могла остановиться. Пусть я упаду на пол с кислородным перенасыщением, но я не могу остановиться!

Я наконец чувствовала запахи. Я чувствовала запахи!

Мне захотелось сорвать со стёкол чертежи. И я сорвала. Мне захотелось, сорвать эти шторы, и я сорвала. Мне захотелось танцевать, и я танцевала с закрытыми глазами. Мне захотелось раздеться, распустить волосы, и я чувствовала спиной как волосы укрывают её.

Дождь успокоился. Стал прямой. Под такой дождь хорошо пить чай, подумалось мне.

И я заварила в белом заварнике шарик зелёного чая с цветами и орехами.

Вокзальная жизнь

Море.
Что на том мое делать? Я его ненавижу.
Как ненавидела раньше.
Я закрываю глаза и провожу пальцами по лицу. Мне кажется ещё минута и я сойду с ума. Чувство неполноценности, незавершённости, никчёмности. Даже не белка в колесе. А камень, под который вода не течёт.
Мне даже не хочется ничего изменить. Хочется удариться головой об стол и так и остаться со свешенными руками.
Ненавижу себя, ненавижу то, что я делаю, думаю, обещаю.
Ненавижу свои длинные волосы и зелёный чай, который только и пью.
Вся жизнь как вокзал- сплошное ожидание.

Аллея.

Я хотела бы жить на каштановой аллее любого приморского города.

За окном алел бы закат и я катала бы ладошками по полу блестящие неправильной формы каштаны. Готовила их на завтрак и не доедая оставляла остывать на окне.

Каталась бы всем телом, спиной, изгибая позвоночник в растянутую спираль по огромным воображаемым шарам. Соскальзывая с них и запрокидывая голову , лёжа на лопатках с подогнутыми коленями ползла до стены,

потом вверх, как стекающая вода в обратную сторону. Перекатывалась по стенам, растворяясь в стыках глянцевого натяжного потолка и зеркальных углах трельяжа,

переливаясь через стол с закруглённой столешницей и заползая на полочку с газетами в журнальном столике, на котором распивали кофе подружки.

Косой изгиб по диагонали полочки - скручиваются мышцы.

Растекаясь, растворяясь, как танцор в пространстве, к порожку на холодные чёрно-белую диагонально уложенную плитку подниму подборок к верху и начну вырастать в свою фигуру, силуэт, врастать в мышцы, вживаться в тело.

Дальше по свежему мокрому от бриза босыми ножками по каштановой аллее.

Маска.

Ты ужасный__________ ужасный человек.

Как рыба...как рыба...

Постепенно поднимаясь на носочках, вытягиваясь к потолку, касаясь самыми кончиками пальцев к доскам пола открываю рот как рыба на воздухе. Запуталась,попалась в сети белой матовой окутывающей ткани. Зависла как в воде на бесконечно малой точке подушечек пальцев, вот-вот поднимусь выше.

Как рыба в сонном оцепенении,но ещё осознающая действительность. Уже спокойная, небъющаяся в прозрачности усыпляющего белого.Складками по лицу, нежными ограничениями по телу, косыми заломами ткани от бедра к впадинке между ключицами.Завивается вокруг гортани отбирая воздух.

В глазах темнеет…

-Тишка так внимательно смотрит на кружащиеся снежинки...

-Наверное, он думает,что это маленькие птицы.

Я не знала, что именно ты мне сейчас скажешь.
Уезжаешь ли ты в другую страну
или
выходишь замуж.